РЕКА ЗОЛОТЫХ ЗОРЬ
Борис Иванович Илёшин.
Река золотых зорь. Воронеж. 1984. С. 99-110.
Глядя на мир, нельзя не удивляться.
Козьма Прутков
III
Пройдешь из Вяжли по полевой дороге километров шесть-семь и попадешь в село Ильиновку. Здесь тоже часто бывали Боратынсккие и их друзья. Сюда в последние пятнадцать лет жизни почти каждое лето приезжал к своей старшей дочери Ольге Алексеевне Боратынсккой поэт Алексей Михайлович Жемчужников. Этим живописным местам он посвятил десятки стихотворений.
Опять ищу уединенья
В глубоком, милом мне лесу,
Куда обдумывать несу
Дней пережитых впечатленья, ---
читаем в стихотворении «Родная природа», написанном в Ильиновке.
«Алексею Михайловичу было 71 год, когда я с ним познакомился, --- пишет в своих воспоминаниях муж Ольги Алексеевны внучатый племянник Е. А. Боратынсккого М. А. Боратынсккий, --- но для этих лет он казался молодым человеком --- всегда жизнерадостный, любил и наслаждался жизнью с благодарностью; здоровья он был не крепкого и вел очень правильный и скромный образ жизни...
...Все относились к нему с любовью и уважением, жизнь протекала очень правильно, по строго установившемуся распорядку... Обе дочери Алексея Михайловича --- и Ольга Алексеевна и младшая Анастасия Алексеевна --- прекрасные музыкантши, вечерами играли для отца в четыре руки и чаще всего симфонии Бетховена, которые он особенно любил.
Зиму 1893 г. Алексей Михайлович с младшей дочерью прожил в Москве, где заболел воспалением легких, я поехал весной за ним и привез его к себе в деревню Ильиновку Кирсановского уезда Тамбовской губернии, где он вскоре поправился и окреп...
Чувствовалось, что Алексею Михайловичу было в наших местах приятно и хорошо --- он был еще достаточно крепок, чтобы делать с нами большие прогулки пешком. Особенно он любил ходить в рощу Лопатню и разговаривать с лесным караульщиком...
...Стихи у него являлись внезапно --- для него самого неожиданно. Придет, бывало, из своей комнаты к утреннему чаю и скажет: «А я сегодня ночью написал стихотворение, --- оно еще требует отделки, но окончено...» Причем иногда говорил, что мысль, т. е. сюжет стихотворения давно уже был задуман им, --- и вдруг этой ночью все вылилось на бумаге, мысль обрела форму...
Иногда, как он рассказывал, у него выходил сначала конец стихотворения, а уж затем начало и середина --- как придется...
...Он был трудолюбив, строг к себе... и только тогда успокаивался, когда вновь написанное им стихотворение одобрялось нами, кому он предварительно прочитывал, иногда и одобренное, поправлялось и изменялось им и всегда --- к лучшему. А бывали случаи, когда стихи, уже появившиеся в печати, переставали ему нравиться... Он страшно боялся «сам себя пережить» и просил откровенно сказать ему, когда начнет слабеть его литературное дарование... Нам не пришлось удовлетворить его просьбу, так как талант его не только не начал слабеть, но, напротив, его последние стихотворения чуть ли не самые сильные и лучшие...
Так же рисует образ Жемчужникова и лично знавший его Кир. Левин в очерке о поэте, напечатанном в февральском номере журнала «Жизнь» за 1900 год: «Несмотря на свои 79 лет, Алексей Михайлович выглядит весьма бодрым и жизнерадостным: внешний вид у него почти всегда победоносный, прекрасное старческое лицо его в высшей степени привлекательно и симпатично, постоянно одухотворенно мыслью».
Имя А. М. Жемчужникова, ныне мало что говорит читателям. Далеко не в каждой библиотеке найдешь книжку с его стихами. А между прочим, он был избран одновременно с Л. Н. Толстым, В. Г. Короленко и А. П. Чеховым почетным академиком, в конце прошлого и начале нынешнего века его называли не иначе, как «последний могикан идейной поэзии», «поэт-гуманист», «певец гражданской чести», «уцелевший колосс доброй старой русской литературной нивы». И. А. Бунин относил его к числу лучших представителей отечественной литературы, к писателям, у которых высокое чувство гражданского долга и общественной совести. Лев Толстой в 1900 году восторженно писал Алексею Михайловичу: «Очень радуюсь случаю напомнить тебе о себе сердечным поздравлением с твоей твердой и благородной 50-летней литературной деятельностью. Поздравляю себя тоже с почти 50-летней с тобой дружбой, которая никогда ничем не нарушалась».
«Любезный, дорогой друг Лев Николаевич, --- сообщал А. М. Жемчужников Л. Н. Толстому, --- твое письмо, прочтенное на моем юбилее Алексеем Николаевичем Веселовским и мне им переданное, меня осчастливило. От всего сердца благодарю тебя за него. Бог даст, я еще повидаюсь с тобой и буду иметь радость тебя обнять и еще раз лично поблагодарить тебя за твою ко мне дружбу. Прошу тебя передать Софье Андреевне, что я целую ее руку и шлю привет всем знакомым со мной Вашим детям. Надеюсь выслать тебе в непродолжительном времени мои стихотворения с просьбой поместить их в твою библиотеку. Признаюсь, что я принял это решение только после твоего письма, придавшего мне смелости». Через некоторое время Алексей Михайлович послал Толстому только что вышедший тогда сборник своих стихов «Песни старости» с дарственной надписью.
Лев Николаевич познакомился с Алексеем Михайловичем Жемчужниковым в декабре 1855 года у И. С. Тургенева. С первой встречи между ними установились приятельские отношения. 11 декабря 1864 года на квартире А. Е. Берса Толстой прочитал ему и И. С. Аксакову первые главы «Войны и мира». «Им, особенно Жемчужникову, чрезвычайно понравилось. Они говорят, прелестно», --- сообщал он жене. Льву Николаевичу было посвящено последнее стихотворение А. М. Жемчужникова, написанное им незадолго до смерти:
Твой разум --- зеркало. Безмерное оно,
Склоненное к земле, природу отражает:
И ширь, и глубь, и высь, и травку, и зерно...
Весь быт земной оно в себе переживает.
Не следует забывать, что в это время «Церковными ведомостями при святейшем синоде» уже было опубликовано «определение» об отлучении Льва Николаевича Толстого от церкви, в котором провозглашалось: «Известный всему миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на господа и на Христа его и на святое его достояние, явно пред всеми отрекся от церкви православной и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой...»
Посвящать Толстому стихи было со стороны Жемчужникова определенной смелостью, вызывая гнев самого святейшего синода.
Случилось же так, что порожденный А. М. и В. М. Жемчужниковыми и их двоюродным братом А. К. Толстым Козьма Прутков затмил славой своих создателей. Он уже воспринимается не как их псевдоним, а как реальная личность.
Один литератор с гордостью сообщал о встрече с Козьмой Прутковым в 1856 году на рауте у госпожи Мурзаменасовой (да, точно указана дата и место встречи, как, впрочем, имеется и точная биография директора пробирной палатки): «...Из круга изящных слушателей вышел неровным шагом человек среднего роста, ухищренно причесанный, с челом мрачнее туманного Казбека, с кусочком черного английского пластыря на левой щеке, с осанкой поэта истинного, с безграничным пониманием собственного достоинства и превосходства над толпой. Все в незнакомце дышало чем-то необыкновенным, даровитым, как будто знакомым; глядя на него, легко было усмотреть в нем существо, которое, во время первых романтических начинаний Жуковского, в литературе явилось знакомым незнакомцем.
--- Неужели, --- сказал я, приготовляясь кинуться на шею к знакомому незнакомцу, --- неужели я вижу перед собой поэта Кузьму Пруткова, автора произведений „Замок Пабст", „Спор греческих мудрецов об изящном" и „Как бы я хотел быть испанцем"?
--- Я Кузьма Прутков! --- гордо сказал господин с челом туманнее Казбека...
Даровитый Прутков пригласил меня к себе на литературный вечер, имеющий произойти во вторник в одиннадцать часов утра... Прутков наговорил мне много чудесного про свой собственный альбом, украшенный литографированным портретом обладателя...»
Да, есть и портреты Козьмы Пруткова. Его написали «с натуры» Л. М. Жемчужников, А. Е. Бейдеман и Л. Ф. Лагорио. Этот портрет поэта с челом, «мрачней туманного Казбека», сверху осененным поэтически всклокоченными волосами, и мутным, несколько прищуренным и презрительным взглядом, помещен в собраниях сочинений Козьмы Пруткова.
Несколько его портретов создал и известный советский график член-корреспондент Академии художеств СССР Н. В. Кузьмин. Он также блестяще проиллюстрировал сочинения Козьмы Пруткова, по праву считая одного из его создателей --- А. М. Жемчужникова своим земляком. Мать Николая Васильевича в молодости жила в Кирсановском уезде, в местах, в которых бывал Алексей Михайлович.
В Тамбовском областном краеведческом музее внимание посетителей привлекает великолепный бюст Козьмы Пруткова. Его автор со скрупулезной точностью передал примечательную наружность поэта, даже его саркастическую улыбку. Трудно сказать, кто изваял бюст. В музей передал его фельдшер А. Б. Рязанов, бывший в знакомстве с родственниками А. М. Жемчужникова. Во всяком случае это настоящее произведение искусства.
Несколько лет назад памятник знаменитому Козьме Пруткову был открыт в Брянском парке-музее имени А. К. Толстого. Скульптор Валерий Херувимов воплотил образ «даровитого поэта» и «мыслителя» в дереве --- вырезал его из дубового кряжа. В упоении от собственного достоинства, Козьма Прутков снисходительно взирает поверх голов прохожих, узнаваемый ими и вызывающий их улыбку. И каждому на память приходят его меткие изречения.
Первые произведения за подписью Козьмы Пруткова появились в отделе «Литературный ералаш» некрасовского «Современника» в 1854 году (без подписи --- тремя годами раньше). Представляя читателям свои эпиграммы, басни, мысли и афоризмы, он писал: «Читатель, вот мои „Досуги"... Издаю пока отрывок. Ты спросишь: зачем? Отвечаю: я хочу славы. Слава тешит человека. Слава, говорят, дым, это неправда! Я этому не верю!
Я поэт, поэт даровитый! Я в этом убедился; убедился, читая других: если они поэты, так и я тоже!..»
И пошли гулять по свету плоды прутковских раздумий, написанные как литературные шутки:
- Никто не обнимет необъятного.
- Смотри в корень!
- Лучше скажи мало, но хорошо.
- Если хочешь быть красивым, поступи в гусары.
- Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.
- Вытапливай воск, но сохраняй мед.
- Бди!
- Болтун подобен маятнику: того и другого надо остановить.
- Не все стриги, что растет.
По душе пришлись читателям его безобидные на первый взгляд стихи, мысли и афоризмы. Что нельзя было сказать в ту пору прямо, открыто, говорили иносказательно. Вот и приходил на помощь Прутков --- весь пропитанный чванством и сознанием собственного превосходства, представитель бюрократии царской России, тупой, ограниченный, спесивый чиновник-приспособленец и ретроград.
Как он появился на свет? Об этом рассказывает А. М. Жемчужников: «Все мы (родные братья Жемчужниковы и двоюродный брат А. К. Толстой) тогда были молоды, и „настроение кружка", при котором возникли творения Пруткова, было веселое, но с примесью сатирически-критического отношения к современным литературным явлениям и к явлениям современной жизни.
Хотя каждый из нас имел свой особый политический характер, но всех нас соединила плотно одна общая нам черта: полное отсутствие «казенности» в нас самих и, вследствие этого, большая чуткость ко всему «казенному». Эта черта помогла нам --- сперва независимо от нашей воли и вполне непреодолимо --- создать тип Козьмы Пруткова...»
А почему авторы нарекли свое создание именем Козьмы Пруткова? Вот интервью А. М. Жемчужникова репортеру «Петербургской газеты». Оно ответит на этот вопрос.
«Служил у нас тогда камердинером Кузьма Фролов, прекрасный старик, мы все его очень любили. Вот мы с братом Владимиром и говорим ему: «Знаешь что, Кузьма, мы написали книжку, а ты дай нам для этой книжки свое имя, как будто ты ее сочинил... А все, что мы выручим от продажи этой книжки, мы отдадим тебе». Он согласился. «Что ж, говорит, я, пожалуй, согласен, если вы так очень желаете... А только, говорит, дозвольте вас, господа, спросить: книга-то умная аль нет?» Мы все так и прыснули со смеху. «О нет! говорим: книга глупая-преглупая». Смотрим, наш Кузьма нахмурился. «А коли, говорит, книга глупая, так я, говорит, не желаю, чтобы мое имя под ней было подписано. Не надо мне, говорит, и денег ваших...» Когда брат Алексей (гр. А. Толстой) услыхал этот ответ Кузьмы, так он чуть не умер от хохота и подарил ему 50 руб. «На, говорит, это тебе за остроумие».
Тогда братьями и было решено взять себе псевдоним Козьма, но не Фролов, а Прутков. Прутков, по-видимому, потому, что ему предстояло, как прутьями, сечь в своих сочинениях тогдашнюю действительность, выступать против литераторов школы «искусства для искусства», против «чистой» поэзии. Не случайно М. Горький относил Козьму Пруткова вместе с Добролюбовым, братьями Курочкиными, Д. Д. Минаевым и некоторыми другими писателями к «компании самых резких и наиболее демократически настроенных людей того времени».
Сочинения Козьмы Пруткова печатались в «Современнике» много лет. Краткий некролог и два известных его произведения «Опрометчивый турка, или: Приятно ли быть внуком?» и «Проект: о введении единомыслия в России» были опубликованы в четвертом номере журнала за 1863 год. Но имя К. Пруткова не сошло со сцены. Оно, если можно так сказать, вытеснило своих творцов (за исключением А. К. Толстого), пережило их, получило самую широкую известность.
Некоторые критики относили творчество Козьмы Пруткова к «добродушному чудачеству», к «беспредельному зубоскальству». Но это далеко не так. Почти все произведения Пруткова имеют определенный адресат. Они зло и беспощадно высмеивали славянофилов: А. С. Хомякова, К. С. Аксакова, Аполлона Григорьева; дворянский эстетизм Бенедиктова, Майкова, Фета, Щербины, Полонского; реакционные концепции историков Погодина и Шевырева.
Афоризмы Козьмы Пруткова давно вошли в нашу речь, многие из них употребляются как пословицы. В статьях и речах В. И. Ленина нет цитат из Пруткова, но в разговоре с друзьями и товарищами Владимир Ильич довольно часто пользовался прутковскими афоризмами. «В. И. Ленин, --- пишет В. Д. Бонч-Бруевич, --- очень любил произведения Пруткова, как меткие выражения и суждения, и очень часто между прочим повторял известные его слова, что „нельзя объять необъятное", применяя их тогда, когда к нему приходили со всевозможными проектами особо огромных построек и пр. Книжку Пруткова он нередко брал в руки, прочитывал ту или другую его страницу, и она нередко лежала у него на столе».
Прутковский смех был вершиной творческой деятельности А. М. Жемчужникова. Но и после 1863 года им было создано много великолепных стихотворений, проникнутых подлинным патриотизмом. Поэт призывал молодое поколение к деятельности, борьбе, подвигу:
Я жду, чтобы теперь меня сменил поэт,
В котором доблести горело б ярче пламя,
И принял от меня не знавшее побед,
Но незапятнанное знамя.
В стихотворении «Совет самому себе» Жемчужников с гневом писал:
Не вывезли реформы!
Не вышло ничего.
Все, не дозрев, пропало.
Кругом --- темно, мертво;
Нет сил, нет идеала.
Получив это стихотворение в 1876 году, Салтыков-Щедрин писал Алексею Михайловичу, что не может решиться напечатать его в «Отечественных записках», так как рискует «закрытием журнала». «Надеюсь, что Вы поймете это и извините». Тут же он сообщал, что взгляд Жемчужникова «на дело», по его мнению, «совершенно правилен».
Даже в преклонном возрасте, живя в Тамбове и Ильиновке, Жемчужников не допускал старческого брюзжания. Лирика его полна бодрости, оптимизма, стихи о природе «дышат истинной и горячей любовью поэта к родине» (Ив. Бунин). Высоко ценил творчество поэта в последний период жизни Валерий Брюсов.
В 1884 году после долгого пребывания за границей А. М. Жемчужников возвратился на родину и увидел ту же картину, какую видел двадцать пять --- тридцать лет назад.
Отъезд пустынно и убого;
Опять родимые места...
Большая пыльная дорога
И полосатая верста!
И нивы вплоть до небосклона
Вокруг селений, где живет
Все так же, как во время оно,
Под страхом голода народ...
(«На родине»).
В сочинениях семидесятых-восьмидесятых годов поэт протестует против социальной несправедливости, гневно бичует тупоумие власть имущих. Многие его стихи достигли большого социального звучания.
Рабочий люд едва не весь
На нашей родине --- без хлеба, ---
гневно говорил Жемчужников в стихотворении «Всем хлеба!». Поэт верит, что
...Жизнь осветит темный путь
И правду горькую откроет,
Разоблачив когда-нибудь,
Чего гордыня наша стоит.
Он высмеивает реакционную прессу, выступает против «патриотов», которые «враждебно пылают к правосудию, к свободе и к уму», кричат на всех перекрестках о любви к родине, а на самом деле давно уже забыли значение таких слов, как «отечество», «совесть» и «честь». В стихотворении «Забытые слова», посвященном памяти М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. М. Жемчужников, обращаясь к великому, глубоко уважаемому им писателю, пишет:
Быть может, честное перо твое могло б
Любовь к отечеству напомнить «патриотам»;
Поднять подавленных тяжелым жизни гнетом;
Заставить хоть на миг поникнуть медный лоб;
Спасти отрывки чувств, которые остались;
Уму отвоевать хоть скромные права;
И может быть, средь нас те вновь бы повторялись
Забытые слова.
На взглядах поэта безусловно сказывалась дружба с Н. А. Некрасовым, М. Е. Салтыковым-Щедриным, И. С. Тургеневым. Они ценили творчество Жемчужникова, считались с его мнением.
Вот одно из писем Н. А. Некрасова А. М. Жемчужникову от 26 февраля 1870 года.
«Уважаемый Алексей Михайлович!
Простите, что я Вам не писал. Хворал, а теперь здоров. Скука у нас жестокая. Если на Вас нападет иногда хандра в Висбадене, то утешайтесь мыслью, что здесь было бы то же --- вероятно, в большей степени, с примесью, конечно, злости по поводу тех неотразимых общественных обид, под игом которых нам, то есть нашему поколению, вероятно, суждено и в могилу сойти. Более тридцати лет я все ждал чего-то хорошего, а с некоторых пор уже ничего не жду, оттого и руки совсем опустились и писать не хочется. А когда не пишешь, то не знаешь, зачем и живешь. Благо Вам, что Вы, по-видимому, до этого еще не дошли. Ваши последние вещи (как в «Петербургских ведомостях», так и нам присланных), отчасти мне известные, хороши; в новой своей форме они выиграли. Говорю это Вам для того, чтобы Вы не складывали рук. Ваши стихотворения (кроме пьесы «Свободное слово») напечатаны на первых страницах 3-го № «Отечественных записок».
Напишите мне, пожалуйста, Ваше мнение о последних главах «Кому на Руси жить хорошо» во 2-м № «Отечественных записок». Продолжать ли эту штуку? Еще впереди две трети работы.
Будьте здоровы и бодры».
И. С. Тургенев в письме от 5 марта 1877 года благодарит Алексея Михайловича за верные «замечания насчет деятельности, Марианны и Нежданова», героев романа «Новь», откровенно делится с ним своими планами и мыслями.
В 1897 году в Тамбове Жемчужников пишет «Завещание», стихи, полные гражданственности:
Последние мои уже уходят силы,
Я делал то, что мог; я больше не могу.
Я остаюсь еще пред родиной в долгу,
Но да простит она мне на краю могилы.
Поэт заканчивает «Завещание» такими словами:
Там правды нет, где есть привычка рабской лести;
Там искалечен ум, душа развращена...
Приди; я жду тебя, певец гражданской чести!
Ты нужен в наши времена.
Стихотворение предназначалось для «Вестника Европы», но по цензурным соображениям напечатано не было. «Я имею все основания думать, --- писал поэту 9 марта 1897 года М. М. Стасюлевич, --- наши „нотариусы" в Театральной улице никаким образом не утвердили бы Вашего „Завещания", а потому не смогу рискнуть на его публикацию. Так как Вы прислали мне, конечно, копию, то позвольте мне сохранить его в моем особом ящике на память».
Да, Жемчужникова нельзя поставить рядом с Добролюбовым, Некрасовым, Салтыковым-Щедриным. Он говорил неполным голосом, сатира его была приглушена. Сам поэт признается в этом:
Мне скажут: «Что ж, лиру
Ты держишь под мышкой?
Ну, гаркни сатиру
С гражданственной вспышкой!»
Сатира, сатира ---
Великое дело!
Но сильных бы мира
Моя не задела...
В пылу вдохновенья
Попробуй-ка, ухни ---
Сейчас на съеденье
В цензурные кухни!
В конце стихотворения А. М. Жемчужников с гневом пишет:
В летах уже хилых,
С душою усталой,
Я гаркнуть не в силах;
А плюнуть --- пожалуй!
Дело, безусловно, не только в «цензурной кухне». Жемчужников не поднялся до уровня передовой демократической интеллигенции, он не понимал и не принял марксистских революционных доктрин и учений. Идея общественной справедливости у Жемчужникова абстрактна, лишена твердого базиса. Ему недоставало демократической определенности. Именно поэтому он не понял революционных событий 1905 года.
Лучшие стихи А. М. Жемчужникова светятся «огнем негодования». И мне всегда радостно бывать в местах, связанных с его именем: гулять по высокому берегу Цны в Тамбове, где часто отдыхал, любуясь заречными далями, Алексей Михайлович; по полям и перелескам около Ильиновки, где наслаждался свободой Евгений Абрамович Боратынсккий, где отдыхала в народных праздниках Софья Михайловна Дельвиг, где из-под пера Жемчужникова вылились стихи:
Природа родины моей,
Издавна бывшая мне другом,
Теперь, когда на склоне дней
Томлюсь я старости недугом,
Еще мне ближе и милей.