Герб города Кирсанова

Ленинец
1969 год
(январь-февраль)

Орган Кирсановского горкома КПСС, районного и городского Совета депутатов трудящихся Тамбовской области. Год издания 51-й. Редактор В. Белкин. Газета выходит четыре раза в неделю: во вторник, среду, пятницу и субботу. Цена 2 коп. г. Кирсанов, гортипография. Тираж 11143 экз.

1.01.1969
№ 1 (6087)

«В добрый путь!»:

Для каждого хлебороба нашего района надолго запомнится год уходящий. 540 тысяч центнеров доброкачественного хлеба засыпано в закрома Родины. Это столько, сколько не продавал район ни в какой другой год. Это на миллион 50 тысяч пудов больше последнего года семилетки. Столько хлеба смогли продать потому, что урожайность его на гектаре за последние три года увеличилась на пять с лишним центнеров.

Порадовали свое отечество и животноводы. Годовой план продажи мяса, молока, яиц и шерсти выполнен досрочно.

Более заметных успехов в производстве и продаже государству сельскохозяйственных продуктов добились члены колхозов имени Жданова, «Память Кирова», «Память Ленина», «Родина» и других. Давно уже перешагнули рубеж 1968 года доярки колхоза имени Дзержинского. В начале года они обязались довести надои молока от коровы до 2300-2400 литров, а почти все стали трехтысячницами.

Третий год пятилетки коллективы промышленных предприятий завершили в основном в середине последней декады декабря. А разве можно забыть год уходящий авторемонтникам! Здесь всего несколько дней назад сдан в эксплуатацию новый цех, производственная площадь которого значительно превышает территорию старого.

Веселые и радостные лица кирсановцев. Есть причина веселиться: наступает Новый год, приближается знаменательная дата – 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. Радостное настроение объясняется тем, что уже несколько дней предприятия города выпускают продукцию в счет будущего года.

Торжества новогодних улыбок – теперь обычное явление в каждой семье жителя города и села. Да и как не радоваться, не веселиться, коли в каждом доме, в каждой семье достаток.

Стихи и песни, танцы и смех так и слышатся вокруг новогодних елок, возле дедов-морозов и снегурочек. Не скупится дед Мороз. Подарки раздает весомые. Дети заслужили их. Успеваемость в школах продолжает расти.

Новый год! как много творческих планов. Хороших стремлений, замыслов! Пожелаем, чтобы все они осуществились решающим годов в выполнении обязательств, принятых в честь 100-летия со дня рождения В.И. Ленина.
Наши пожелания: успехов Вам, доброго здоровья, большого счастья!

«Двенадцать месяцев в году»:

ЯНВАРЬ. Вступил в действие закон о повышении заработной платы низкооплачиваемым рабочим и служащим. По этому закону только на предприятиях города за 1968 год дополнительно выплачено около 50.000 рублей.

ФЕВРАЛЬ. Трудящиеся района приняли обязательства по досрочному завершению пятилетки.

МАРТ. На пятидневку раньше район выполнил квартальный план продажи государству продуктов животноводства.

АПРЕЛЬ. По итогам соревнования животноводов за первый квартал переходящее Красное знамя горкома КПСС и райисполкома присуждено колхозу имени Куйбышева.

МАЙ. На 21,2 процента предприятиями Кирсанова перекрыто майское задание по реализации продукции.

ИЮНЬ. Завод текстильного машиностроения открыл первую в районе туристическую базу.

ИЮЛЬ. 38 зеленых площадок в городе приняли своих первых посетителей.

АВГУСТ. Район досрочно выполнил план продажи зерна государству.

СЕНТЯБРЬ. За школьные парты село 13147 учащихся. Колхоз имени Жданова завершил все годовые задания по продаже государству продуктов животноводства.

ОКТЯБРЬ. Важные события в жизни всей страны: октябрьский Пленум ЦК КПСС, 50 лет ВЛКСМ, в космосе – Г.П. Береговой.

НОЯБРЬ. В колхозе «Боевой Октябрь» открылся новый дом животновода.

ДЕКАБРЬ. Два крупных новоселья в Кирсанове: вступили в строй главный корпус авторемзавода и детский комбинат «Аленка».

Факты и только факты

В каждой пятой семье
Тысяча пятьсот. Столько телевизоров разных марок имели жители нашего района первого марта 1966года. И только за последние два года и девять месяцев приобретено еще 2222 телевизора. Это значит, что они есть в каждой пятой семье.

С новосельем!
Отпраздновала новоселье за несколько дней до Нового года Сурковская сельская библиотека. Книги поселились на новых удобных стеллажах, в просторных и светлых комнатах финского домика.

Будут механизаторами!
Четырнадцать девушек из колхоза имени Ленина решили освоить сложную профессию механизатора.
Для них организованы специальные курсы трактористов с отрывом от производства. Занятия проходят четыре раза в неделю.
В июне они закончат курсы и поведут тракторы по полям своего колхоза.

Добро пожаловать!
Три сельских клуба гостеприимно распахнули двери: Ивановский, Хмелинский и Уваровщинский. Их залы рассчитаны на 150-250 зрителей.

Играй гармонь!
Два баяниста и баянист-хормейстер прибыли на работу в сельские клубы после окончания Тамбовского музыкального училища. Они учились там по путевкам колхозов нашего района.

Кушайте на здоровье!
Шестьдесят девять тысяч центнеров высококачественного сахара изготовил в декабре Кирсановский сахарный завод, полностью выполнив месячную программу. А всего в 1968 году он произвел сахарного песка свыше 4348 тысяч центнеров.

Вместо юмористического рассказа
«Новогоднее письмо»

Кирсанов. Горэлектросети. В.Е. Лутонину
Прежде всего разрешите представиться. Зовут меня Линотип. Восьми лет от роду. Место работы – Кирсановская городская типография. Должностное звание – универсальная стокоотливная машина. При всей моей скромности, смею заверить Вас, что должность моя весьма и весьма ответственная: я веду полный набор текста районной газеты.

Теперь, когда Вы знаете обо мне достаточно много, я хочу перейти к сути дела. Она в том, что на протяжении почти всего 1968 года я, при всей своей технической совершенности, значился в типографии среди отстающих. Поверьте, это крайне неприятно. Тем более, что вина в том не моя, а Ваша. Ну, может быть не лично Ваша, а руководимых вами электросетей.

Посудите сами: только примусь в начале рабочего дня за набор поступившего текста, как хлоп – и свет гаснет. А без электроэнергии я – как автомобиль без горючего, как Новый год без елки. Стою и слушаю, как ругаются и нервничают работники типографии и редакции, высказывают очень неприятные мне замечания: «Опять газету выпустили с опозданием» (а это значит десять тысяч (!) подписчиков узнают последние новости на пять-шесть часов, а то и на сутки позднее), «Снова из-за Линотипа ушли домой в десять вечера». Видите «из-за Линотипа». А я то, собственно, причем?

Иной раз слышу и такой разговор: звонят к Вам в электросети, насчет очередного выключения света, а оттуда отвечают.
- Да мы всего на полчасика и выключили. Пустяки. А для меня, Линотипа, это вовсе не пустяки: за 15-20 минут расплавленный свинец, с помощью которого я отливаю строки, застывает, и чтоб снова разогреть его, надо потратить побольше часа. А я, конечно, опять стою без работы... До недавнего времени я думал, что у Вас есть серьезные трудности с подачей электроэнергии. А неделю назад набирал одну статью, посвященную Дню энергетика. Набираю ее и своим электроглазам не верю. Оказывается, дела у вас идут отлично, и план подачи электроэнергии намного перевыполняете. Удивился я и стал отливать написанное в металл. И тут снова – хлоп – и отключился свет. Честное слово!

Нет, товарищ Лутонин, не хочу я больше из-за Вас в отстающих ходить. Не хочу и все.
С новогодним приветом Линотип.

3.01.1969
№ 2 (6088)

«Антирелигиозный вечер»:

В Доме животноводов колхоза имени Жданова состоялся вечер на тему: «В чем вред примет и суеверий».

Вечер открыл краткой вступительной речью директор восьмилетней школы Г.И. Алпатов. Затем выступила учительница Р.М. Тишкина.

Активное участие в обсуждении темы приняли доярки А.В. Маслова, Л.Н. Филимонова и другие работники животноводческих ферм.
Д. Трушина,
зоотехник.

Из редакционной почты
Особая улица
:

Так хочется назвать улицу Спортивную. Живем мы на ней пять лет и убедились, что обслуживают ее не так, как другие городские улицы. Начнем с электросвета. В любое время дня и ночи его могут отключить. Жителям объясняют, что линия перегружена и ее удобно отключать. Но даже, когда горит электричество по вечерам, мы вынуждены зажигать еще и керосиновую лампу, потому что напряжение в сети очень низкое.
Теперь о воде. Снабжение ею тоже ненормальное. Правда, зимой еще терпимо, а вот в жару приходится запасаться водой только ночью: днем подача прекращается.
Г. Федоров, И. Козлов.

4.01.1969
№ 3 (6089)

«Просчеты леди Астор»:

- Вы, часом, не знаете, жива ли леди Астор?
С нескрываемым удивлением я посмотрел на Ефтихеича. О чем это он? Откуда колхозному столяру известна какая-то заморская леди? А Корней Ефтихьевич словно не замечал моего недоумения. Гася загадочную улыбку в щетинке седых усов, продолжал:

- Старая знакомая... Скажу вам, видная особа. И шапочка модная, и бриллианты на пальчиках. А в руках шоколадки для детей: вот, мол, какая добрая. Ну это, так сказать, внешне...

Ефтихеич отложил в сторону пряно пахнущие, только что отструганные доски и сел к столу, грузно положив перед собой узловатые, натруженные руки, восемь десятков лет не знающие покоя. И уже строго, с пониманием, кто чего стоит, добавил:
- А по сути – волчица в шкуре лисы, что и наша Оболениха. Была тут такая помещица. Одного поля ягода.

Старик-столяр гневно рассказывал, как княгиня Оболенская, имение которой находилось как раз на месте нынешней усадьбы колхоза, нещадно эксплуатировала крестьян, запустила землю, хищнически рубила рощи. А я думал о том, как человек труда быстро угадывает сущность явления, классовое лицо человека.

Одного поля ягодка... Да, эта самая леди Астор, муж которой английский лорд, крупный земельный владелец, такая же помещица, как и Оболенская, значит, такой же она классовый противник трудящегося люда.

Леди Астор... Это не та ли, что ушаты грязи лила на СССР? «Та самая, - подтверждает Корней Ефтихьевич, - сам читал в газетах, и добрые люди, приезжавшие из-за границы, подтверждали. Нашему колхозу тоже пророчила развал. Но просчиталась, «леди»!
- А вы-то, Евтихеич, как познакомились с Астор?
- Это разговор особый, с революции надо начинать.

...После бурного 1905 года братьям Задирако пришлось бежать за границу, им грозила каторга. Стали «искать счастья» на чужбине. Попали в США. И сразу же увидели, что хваленый «рай» для бедного человека оборачивается адом. Здесь Корней Задирако столько испил лиха, что и рассказать трудно. Сколько сил и здоровья унесла та Америка!

Когда же на родине занялась заря Октябрьской революции, Корней решил, что его место там, где земляки борются за новую жизнь. Вместе с такими же бедствующими тружениками-эмигрантами он подписал телеграмму на имя Ленина: «Мы с вами душой и сердцем».

И вот, наконец, в 1922 году исстрадавшиеся люди ступили на родную землю, как писали потом, «вырвались из цепких рук американского капитала». Прихватили с собой кое-какие машины. Приехали на Тамбовщину, и тут на живописном берегу Иры вместе с русскими братьями-коммунистами создали интернациональную коммуну. На живописном? Пожалуй, коммунарам тогда берег речки не казался таким. Озверевшие банды антоновцев как раз перед этим разграбили имение совхоза, основанного здесь после революции. Но разве искоренишь коллективный дух у трудящихся, дух, раздутый горном революции? Коммунары начинали на пепелище. Жили в палатках. Днем – в поле, вечером – в школе, а ночью охраняли хозяйство, гонялись за бандами. И свято верили в победу ленинского дела.

За первыми шагами коллективистов-интернационалистов пристально следил Владимир Ильич Ленин. Вождь революции видел, что из этого маленького зернышка вырастут богатые плоды коллективизма. Вскоре после сбора первого урожая он писал коммунарам: «Несмотря на гигантские трудности и, в особенности, ввиду разорения во время гражданской войны, вы достигли успехов, которые следует признать исключительными». Доверие великого вождя коммуна, а затем сельхозартель имени Ленина оправдала с честью. Хозяйство стало коммунистическим маяком в глубине России.

Однажды ранним летним утром 1931 года в хозяйстве появился знаменитый английский писатель Бернард Шоу. За ним увязалась леди Астор с мужем-лордом. Шоу приехал, чтобы своими глазами увидеть «страну надежды» и вернувшись в Англию – «страну отчаяния», с фактами в руках пропагандировать прогрессивные идеи. Леди Астор же, наоборот, кипела ненавистью к нарождающемуся строю и с необычайной энергией искала у нас «ужасы», о которых она так много рассказывала в Англии.

Вот тогда-то Корней Задирако и познакомился с английскими гостями. Он видел, как леди мчалась впереди всех, яростно атаковала «угнетенное население» вопросами. Вот после осмотра коровника она отвела в сторону доярку Марию Кардаш. Началась беседа доярки и леди. Итак...
Леди: Ну как, трудно живется?
Мария: Да нет, не жалуемся, у нас в коммуне дела хорошие.
Леди: Я спрашиваю, как вам лично живется, а не коммуне.
Мария: Так раз в коммуне дела хороши, так, значит, и мои дела, и всех.
Леди: Это неверно. Это вам внушают. Если человек не заботится сам о себе, он ничего не добьется.
Мария: А вот мы, когда о себе только заботились, жили плохо, а в коммуну пришли, коллективно живем – другое дело. Нет, коллектив везде нужен.
Леди: У нас не может быть революции.
Мария: Что вы, обязательно будет. У нас вот с начала революции сколько неграмотных, некультурных было, а сделали Октябрь. А раз у вас, вы говорите, культурные рабочие – обязательно сделают.

Раздосадованная леди на прощанье зло бросила: «Все-таки у вас в колхозе все провалится», - и побежала к хлебопекарне.

Знаменательный диалог. Он записан дословно и сохранен для истории. Строки эти ныне с любопытством читают посетители колхозного музея. Иногда здесь бывает дочь доярки Марии Кардаш – Елена, заведующая зерновым складом.
- Правильно мама говорила: «Коллектив везде нужен, - рассказывает Елена. – Да как бы без коллектива мы перестроили деревню, завоевали такое богатство? Немыслимо. Вот смотрите, сколько засыпано зерна. (Хлеб колхозный занимает несколько помещений). И учтите, мы почти два плана по заготовкам зерна выполнили, дали государству восемь тысяч центнеров...».

В хлебопекарне Астор столкнулась с работницей Пилипенко, приехавшей сюда из Австралии.
Леди: Ну что ж, плохо вам после Австралии?
Пилипенко: Мне гораздо лучше.
Леди: Почему же?
Пилипенко: Я чувствую себя здесь свободно, человеком. У меня всегда есть работа, и мой труд ценят. Мои дети все учатся за счет государства, и каждый на какую хочет специальность.

Астор узнала, что семья Пилипенко из шести человек живет в одной комнате и побежала рассказать об этом Шоу. «Смотря какая комната», - спокойно заметил писатель. Пошли посмотреть комнату. Когда Шоу вошел в это большое многооконное помещение, он сказал, обращаясь к леди: «В Англии в такой комнате живет 15 человек рабочих».

В канун Нового года мы зашли к Марии Матвеевне Пилипенко. Навстречу вышла седая, с мягкими чертами лица женщина. Старая коммунистка проработала полвека, сейчас на пенсии, живет в двухкомнатной квартире. Зашла речь о детях.
Мария Матвеевна, сняв очки, улыбнулась:
- У каждого – большая дорога. Колхоз дал им крылья, образование. Со мной живет Ольга, работает мастером в ателье. Рядом в отдельной квартире семья Льва, механизатора колхозного. А Владимир? Он в Москве – инженер. Дочь Вера – адвокат. Александр, тот пошел по ученой части. Кандидат наук. Анна – бухгалтер в Курске. Младший Витя – в Ростове, токарь. Да, я радуюсь, что дети стали полезными обществу людьми.

...Увидев пятнадцатилетнюю Катюшу Гонтарь, приехавшую из США, Астор набросилась на нее с вопросами.
Леди: Где ты себя чувствуешь лучше?
Гонтарь: Жизнь в Америке хорошо помню. Там было голодно и мрачно. А здесь я учусь, работаю, через два-три года буду в университете. Обязательно!

И вот в большом школьном здании, наполненном солнцем и детскими голосами, мы беседуем с Екатериной Васильевной Гонтарь-Шишковой.
- Так все и сложилось: вскоре я поступила в институт, стала педагогом. Преподаю в местной десятилетке. За пятнадцать лет 213 детей колхозников стали специалистами, 147 сейчас студенты...

Перед школой белеют скульптурные фигуры спортсменов. Кто их изваял? Екатерина Васильевна поясняет: колхозный зодчий Джованни Фанфарони. Зодчий? Если бы лет пятьдесят назад так сказали итальянскому каменщику Джованни, он бы несказанно удивился. Но жизнь сложилась так, что Джованни оказался в колхозном коллективе, и здесь на благодатной почве расцвело дарование каменщика. И неважно, что у него всего три класса образования. А вот школа, электростанция, десятки жилых домов, скульптуры, украшающие село, - все это выполнено по замыслам и рукам человека, который приехал в Россию, чтобы строить социализм, и этому отдал весь жар своего сердца.

Сегодня колхоз имени Ленина далеко известен в округе. Он стоит на крепком фундаменте.
Начинали с двадцати хозяйств – теперь 730, с трех тракторов – теперь 43, с нескольких плугов – ныне сотни плугов и сеялок, да еще 20 комбайнов, 18 автомашин. Неделимый фонд увеличился в десятки раз. На берегу речки, среди дубков и ракит, вальцовая мельница, а дальше – электростанция, механическая мастерская, лесопильный завод, маслобойный завод, винцех... За околицей ровными рядами, насколько хватает глаз, тянутся добротные здания ферм.

В эти дни село, как в сказке. Заснеженные елки возле нарядных домиков, аллеи берез серебрятся в лучах бесчисленных огней. В центре усадьбы – контора колхоза. Дом культуры, школа, столовая, пекарня. Дом быта, баня, детясли, музей, почта, радиоузел, а дальше радиально раскинулись пять жилых поселков. Рядом с поселком Ленинским встал поселок «50 лет Октября». Как-то вечером в кабинет председателя зашел один из вожаков коммунаров – Федор Митрофанович Баскаков. Молча, с торжественным видом он положил на счетах цифру: миллион. «Есть?» – спросил Павел Николаевич Фокин. «Перевалило на второй миллион», - ответил Баскаков.

Это чувствуют люди: они живут все лучше и лучше. Среднемесячный заработок – свыше ста рублей. В домах – достаток, городская культура. Колхозники собираются у 386 телевизоров, ездят в город на своих машинах, по выходным дням бороздят на моторках речную гладь, смотря на стадионе за жаркими схватками колхозных футболистов и хоккеистов. Два стенда в музее занимают грамоты, полученные мастерами сцены.

Можно, конечно, много писать о богатствах колхоза имени Ленина, но есть одно богатство, которое дороже золота, - богатство дружбы, коллективизма, духовного единства взращенное в колхозе. Когда создавалось хозяйство, его организаторы говорили людям: «Мы не обещаем вам легкой жизни, но совесть ваша перед революцией будет чиста». Колхозные партийцы во главе со своими вожаками К.Г. Богдановым, П.Н. Фокиным, В.С. Дерибизовым воспитали людей с чистой коммунистической совестью, подлинных коллективистов.

«Разве уживутся за одной чашкой люди двадцати национальностей?» - бросила как-то Астор. Время посмеялось на ней. Братство людей труда – самое сильное богатство, нерушимо крепка их интернациональная спайка.

В музее записаны имена двухсот односельчан, отдавших на войне жизнь за дело социализма. Их могилы разбросаны по просторам России и Украины, Польши и Чехословакии, Венгрии и Германии... Иногда долгими часами, скорбно склонившись над фотографией сына, стоит здесь Марта Кригер, ласковая, сердечная седая женщина, величайшая труженица. У коммунистки, бывшей батрачки, на груди орден Ленина. Она выступала на VIII Всесоюзном съезде Советов, утверждала Конституцию нашей страны. Сын ее, немки, погиб под Сталинградом, геройски сражаясь против немецких фашистов...

...В зале сидят 186 коммунистов, костяк коллектива, его сердце. Разговор на собрании идет по большому счету: нельзя успокаиваться на достигнутом. Разве сегодня можно довольствоваться двадцатью центнерами зерна с гектара, трехтысячными надоями? Надо повышать рентабельность, отдачу на каждый рубль, поднять производительность труда.

Смотрю на соседа, молодого парня, сосредоточенного и вдумчивого. Он делает пометки в записной книжке. На обложке написаны красными чернилами слова В.И. Ленина: «работать с максимальным напряжением и с наибольшей производительностью труда и дисциплиною, превышающими капиталистическую норму, ибо иначе опередить капитализм и даже догнать его Россия не в состоянии». Слова, обращенные к кирсановским коммунарам! где же я видел такую же книжечку? Кажется, у Марии Пилипенко. А может быть, у Тадеуша Августина или Федора Баскакова? Николая Абдикареева или Софьи Табала? Да важно ли это, главное – борьба за ленинский наказ стала делом жизни колхозников – и ветеранов, и молодых.

...Я знаю, что леди Астор давно уже нет. Да, пожалуй, это не столь уж существенно. Просчиталась она, леди, грубо скандально, ошиблась в своих расчетах и прогнозах. Не учла, что советские трудящиеся – не гости на час на своих заводах и колхозах, а хозяева жизни, взявшие власть в твердые руки. И талантов у них – непочатый край.
Просчиталась не только одна леди, но и тысячи других буржуазных прорицателей, клеветников.
М. Степичев.
(«Правда», № 2).

4.01.1969
№ 3 (6089)

"Озеро Рамза":

Рамза - озеро в пойме Вороны, у склона лево-бережной террасы, на которой расположено село Рамза. Озеро соединено протокой с рекой Вороной и озером Кипец. В весеннее половодье они поглощают основную массу талых вод. Площадь озера Рамза 300 га. (Оно самое крупное в Тамбовской области). Средняя глубина до двух метров, а максимальная - до десяти. Озеро изобилует рыбой. Его окрестности покрыты лиственным лесом и значительно заболочены. Среди озера находится остров также заросший лесом. Рамза - мало изучена и ждет своих исследователей.

10.01.1969
№ 6 (6092)

"Председатель":

Говорят, только в плохих книгах и кино бывает так: пришел новый человек в отсталое запущенное хозяйство, провел там какие-то организационные фокусы, помог одному-двум человекам подправить хаты, еще чем-то проявил себя – и пошло в том хозяйстве все по-другому. В жизни, мол, все гораздо сложнее... Да, в жизни сложнее. Однако начинал Владимир Иванович тоже с организационных "фокусов". Правда, человек он в Хмелинке был не пришлый. В председатели колхоза попал не по слепому случаю: много лет секретарствовал в сельсовете, да не в каком-нибудь другом, а в том же Хмелинском. Потому знал он в родном селе каждого человека, знал и то, какой недуг надо лечить в первую очередь.

Потому-то начал он с организационных вопросов, а точнее - с дисциплины труда и в первую очередь - дисциплины самих членов правления. Дело тогда обстояло так, что уже не считалось зазорным прийти на заседание правления изрядно выпившим. А какой может быть деловой разговор с людьми нетрезвыми, что путного могут предложить они? Да ислава по селу идет: по пьянке решили. Вот и поставил Владимир Иванович вопрос ребром: хоть один на заседание правления явится под хмельком - переносится оно на следующий день, а виновнику потом держать ответ или вовсе проститься с почетной должностью. и чтоб вообще члены правления показывали во всем пример радивости и трудолюбия. Иные сначала думали: пугает новый председатель. Но когда тот и раз, и другой настоял на своем, поняли: не только пугает. Большинство от этих новшеств повеселело: будет в колхозе порядок. А те, кому они оказались не по душе... Что ж, в Хмелинке не перевелись еще дельные люди – замена всегда найдется... Теперь легче стало требовать и с рядовых колхозников. Делать это было Владимиру Ивановичу гораздо проще, чем некоторым его предшественникам: никогда - ни тогда, ни позже - он не выпил ни с кем из хмелинцев ни единого стакана водки где-нибудь в закоулке, ни с кем не пошел ни на какую сделку.

Но одной требовательностью, конечно же, многого не достигнешь. Если в колхозе ни одной мало-мальски приличной хозяйственной постройки, а на текущем счету артели одни долги, и колхозники уже потеряли веру в добрые перемены. Тут уж хочешь - не хочешь, а разного рода "фокусов" не миновать. Выпросил Владимир Иванович небольшую государственную ссуду, прошел по домам хмелинцев - тех, у кого еще водились деньжонки: дайте колхозу взаймы, к такому-то сроку отдам. (И отдавал. Хотя для этого перезанимал у других). Поехал в районные и областные организации, добился наряда на стройматериалы. И опять к народу: камен-то у на свой, недаром испокон веков Хмелинку считали коменной. Карьеры рядом. Давайте организуем воскресник, добудем камень и начнем строить. И вместе со всеми шел в карьер, грузил подводы и прикидывал: если так дружно пойдет дело и дальше, придется снова ехать в область, просить еще кровли. И ехал, просил, шел на всякие хитрости...

Зато первый же год председательствования Алпатова появился в Хмелинке четырехрядный стандартынй каменный коровник, крытый шифером... Теперь четырнадцать лет спустя, таких животноводческих помещений в "Памяти Ленина" несколько - и в самой Хмелинке, и на Липовце, и на Новой поляне, и в Гранском: для коров, телят, овец, свиней, поголовье которых с тех пор возросло в несколько раз. Во всех - автопоилки, электрический свет, теплынь. Но последние строить было куда легче, одно за другим вышли постановления партии и правительства о всемерном подъеме сельского хозяйства, и вопросы о государственной ссуде и материалах решались гораздо быстрее и проще. Следом за хозяйственными постройками выросли в "Памяти Ленина" медпункт, библиотека, правление колхоза, клуб во второй полеводческой бригаде, два магазина, почта, интернат со столовой при Хмелинской восьмилетней школе. А год назад - отличный клуб со зрительным залом на двести мест, с центральным отоплением, театральными креслами, широким экраном. И еще одна очень приятная для хмелинцев новинка - общественная баня. За каждой этой новостройкой - огромная работа правления колхоза и его председателя, на плечах которого лежит еще уйма других больших и малых забот. Таких, например, как судьба Анатолия Худякова. С ним Владимир Иванович познакомился еще во время работы в сельсовете. Знакомство то было не из приятных: по жалобе матери Анатолия на хулиганское поведение сына. Пристроил тогда парня исполнителем в сельсовет, чтоб был всегда на глазах. Не раз и не два беседовал с ним по душам, всячески поддерживал и поощрял малейший успех Худякова.

Через какое-то время по настоянию Алпатова вступил Анатолий в комсомол, а еще через какой-то срок возглавил сельскую комсомольскую организацию. поняв, что личная ответственность лучше всего помогает парню встать на правильный путь, рекомендовал его Владимир Иванович на должность заведующего свинофермой. И не ошибся: никто никогда не мог уже сказать о Худякове ни единого дурного слова. Теперь он ходит на ферму не один - вместе с женой, тоже свинаркой. В колхозе на лучшем счету: член партийного бюро, член колхозного правления.

А как быть с таким фактом, если колхозное добро "путают" со своим личным? Если чуть ли не у каждого вороха зерна или кучи бревен надо ставить сторожа? С такими Владимир Иванович был, мало сказать, строг: стыдил на собраниях, штрафовал, отказывал в транспорте, любой другой просьбе: ты колхоз обворовываешь, а сам к нему же с протянутой рукой... А чтобы не было у людей повода и нужды воровать, на правлении постановили: иметь в колхозе запас строительных материалов для колхозников и выписывать их всем, у кого есть в том потребность. А потребность в материалах была большая: с переходом на денежную оплату и ростом материального благополучия начала перестраиваться чуть ли не вся Хмелинка. Стала перебираться из низких каменных хатенок, крытых соломой, в высокие и светлые дома с водяным отоплением, застекленными верандами, с железными да шиферными крышами. За последние пять лет село наполовину отстроилось заново, наполовину подновилось. И каждое новоселье - не без помощи колхоза. Жизнь в колхозе наладилась. Ее теперь даже трудно сравнивать с той, что была десятка полтора лет назад. В 1967 году доход артели составил 777 тысяч рубелй. На текущем счету колхоза было 243 тысяч переходного фонда, достаточного для выплаты колхозникам заработной платы за семь месяцев. А заработная плата членов артели вовсе немаленькая - по 90-120 рублей в месяц.

Само собой, перемены эти - не только заслуга председателя колхоза. Но, конечно же, - и его тоже. И очень немалая. И сейчас рабочий день Владимира Ивановича начинается еще до света - с обхода ферм, поездок летом на поля и заканчивается поздним вечером, когда уже гаснут огни во многих хмелинских домах. Забот у Алпатова по-прежнему много. Сейчас они в том, как лучше и вернее претворить в жизнь решения октябрьского Пленума ЦК КПСС о дальнейшем подъеме сельского хозяйства.
Е. Уривская.

11.01.1969
№ 7 (6093)

"Бои на улицах Кирсанова":

Весна 1921 года. Пасмурная и холодная погода. Унылый звон церковных колоколов разносится над Кирсановом. Великий пост подходит к концу. Завтра вербное воскресенье. Старики и старухи, захватив подростков-детей, спешат в церковь, каждый в свой приход. Идут, ворчат, громко вздыхают, подросткам авансом подзатыльники дают, чтобы в церкви не баловались, усерднее молились, авось, отведет их матерь божия от безбожников большевиков. На молодежь старики и старухи руками махнули. Те совсем отбились от рук: в бога не веруют, в церковь не ходят, в комсомол пишутся, за большевиками идут...

Разведка особого отдела ЧОНа имела сведения, что в окрестностях сел Соколово, Кобяки, Вячки, Калаиса группируются конники банды Антонова. Они бахвалятся, что Кирсанову "кровь пустят" и снесут его с лица земли. Железнодорожная станция наконец-то будет в их руках. О создавшейся угрозе городу доложили секретарю Кирсановского укома партии Д.И. Дыренкову, а он в свою очередь - Тамбовскому губкому партии. Оттуда получил указание немедленно организовать оборону города своими силами. Уком партии срочно созвал совещание, пригласил командный состав ЧОНа, командира небольшого бронеотряда Васько (или Васькина), руководителей ЧК, милиции, уездных организаций, работников укома комсомола. На совещании выяснилось, что многие работники ЧК и милиции находятся в волостях по служебным делам. Подсчитали свои силы: защитников города около 250-300 человек. Из вооружения две потрепанные бронемашины, два пулемета, винтовки, гранаты. Приняли решение немедленно усилить охрану города и дороги к нему. Созвать срочно всех коммунистов, комсомольцев, вооружить их и поставить на ответственные участки. Товарищ Дыренков стал во главе обороны города. Работники укома партии получили задание быть на участках обороны. Шаломов Ф.М. возглавил группу вооруженных коммунистов и расположился за церковной оградой собора, что стоял тогда на центральной площади. Два пулемета установили на улице около здания укома и у исполкома. Пулеметчиками были комсомольцы Пупкин и Микус. Две бронеавтомашины выехали на площадь в боевой готовности. Командир ЧОНа Гусев расставил чоновцев с гранатами и винтовками по улицам города. Женщинам-коммунисткам Гагаринской, Королевой, Дыренковой, Берджицкой, Михайловой и комсомолкам поручили связь, санитарную часть. Берджицкая задала вопрос: "Что делать с ранеными бандитами"? Ф.М. Шаломов ей отвечал:
- Лежачих не бьют. Оказывать помощь и отправлять под конвоем в тюремную больницу.

Ночью все защитники города были на местах. После полуночи неожиданно на железнодорожную станцию прибыл эшелон московских военных курсантов. Их командиру сообщили о сложившейся обстановке и после краткого совещания со штабом обороны города разместили в пригороде - Шиновке, сняв оттуда чоновцев и усилив ими оборону со стороны кладбища. На востоке робко забрезжил рассвет. Ночной легкий туман неохотно рассеивался. 20 апреля 1921 года банда Антонова ворвалась в город в районе кладбища и рассыпалась по улицам. Большая часть их вскачь полетела на центральную площадь. Коммунисты, комсомольцы, чоновцы встретили банду Антонова метким огнем. Прорвавшихся на центральной площади обстреляли из пулеметов. Чоновцы под руководством Ф.М. Шаломова за оградой собора били бандитов из винтовок, бросали гранаты. Лошади становились на дыбы, сбрасывая седоков. По улицам, как густой снег, летели перья из подушек, на которых ездили бандиты за неимением седел. Дороги побелели, на людей садились перья, делая их мохнатыми. Уцелевшие бандиты прорвались на Шиновское шоссе, но здесь их ждали московские военные курсанты, которые уже расправились с наступавшими бандитами со стороны Калаиса. На городском лугу стояло половодье от разлива реки Вороны, и конные антоновцы при отступлении из города прорвались туда. Часть из них свернула на узенькие улицы, другие доехали до мельницы (бывшая Крылова) и, выехав на железнодорожную улицу, умчались на Умет. Потерявшие лошадей спрятались во дворах и сараях. Часа через три в городе наступила тишина. Несколько человек бандитов было убито и ранено. Тяжело раненых отправили в тюремную больницу. Из защитников города был ранен в ногу лишь один милиционер Косухин. Весь день до позднего вечера шли поиски спрятавшихся бандитов. Их находили в сараях, погребах и садах. На спинах некоторых были багрово-синие рубцы. Антоновцы объяснили: нас Антонов насильно забрал в банду. Мы крестьяне-бедняки, не душегубцы и не хотели разбойничать, за это нас избивали по несколько раз. У отдельных убитых и пленных в карманах находили списки кирсановских коммунистов и комсомольцев с домашними адресами. Это были списки обреченных на смерть.

Надо отметить роль коммунистов Дыренковой, Михайловой, Королевой, Д. Берджицкой, М.И. Гагаринской и многих других. Они осуществляли порученную им связь, подносили пулеметные ленты, гранаты и оказывали раненым медицинскую помощь. Надо помянуть добрым словом комсомольцев Пупкина и Микуса, которые, не отходя от пулеметов с начала до конца боя, били врагов. Секретарь укома партии Дыренков имел постоянную связь с командирами и ответственными лицами и, имея сведения о ходе боя, давал приказы и указания и по окончания боя работал со всеми до полной ликвидации последствий налета банды Антонова.

Так коммунисты и комсомольцы с помощью московских военных курсантов отстояли город Кирсанов от разрушения и грабежа, от избиения городских жителей.
Л. Мукина.

14.01.1969
№ 8 (6094)
НАШ ПАРОВОЗ, ВПЕРЕД ЛЕТИ!
В январе исполняется 50 лет районной комсомольской организации

"Дорога длиною в полвека":

После Великой Октябрьской социалистической революции в Кирсанове был создан союз молодежи. Кирсановская молодежь, состоявшая в этом союзе, принимала активное участие в борьбе за новую жизнь, в работе губернских съездов союза.

***

Комсомольский билет № 1 получил в январе 1919 года председатель уездного комитета по борьбе с дезертирством Георгий Редькин.
В городской комсомольской организации в момент ее создания насчитывалось тридцать пять членов.

***

В 1924 году только в одной Иноковской волости в комсомоле было уже около пятисот человек. В это же время в школах волости комсомольцы начали создавать пионерские отряды.

***

В 1929-30 годах под руководством комсомольца Семена Волкова была организована коммуна "Новый мир" в Вячкинской волости.

***

Двести пять лыжных команд готовились к всесоюзному кроссу, посвященному двадцать третьей годовщине РККА. Кросс в районе открыил триста молодых лыжников.

***

Только за два месяца с начала Великой Отечественной войны ушли на фронт добровольцами свыше тысячи кирсановцев. Не сидели сложа руки комсомольцы в тылу. Для воинов Красной Армии шили одежду, собрали и послали сотни тысяч рублей денег.

***

Наш район дал Родине одиннадцать Героев Советского Союза. Два из них комсомольцы - Георгий Жуков, слесарь завода "Текмаш", Александр Дьячков из Кандаурова.

***

Первыми на освоение целинных и залежных земель по комсомольским путевкам поехали механизаторы Н. Трунилин, П. Прохоров, А. Буров и И. Вальков. Их примеру последовали еще сто пятьдесят юношей и девушек с самыми различными специальностями.

***

Сейчас в районе 112 комсомольских организаций. Они объединяют более шести с половиной тысяч членов ВЛКСМ.

С. Ициксон
1. Ты помнишь, товарищ...

Соломон Ициксон - комсомолец 20-х годов. В то время был членом бюро
Кирсановского укома РКСМ, уездным физкульторганизатором.
Перед Отечественной войной возглавлял один из отделов в "Казахстанской правде". Затем рабтоал заместителем редактора областной газеты "Алма-Атинская правда". Более 10 лет редактировал Кустанайскую областную газету.
В настоящее время С. Ициксон на заслуженном отдыхе.
Редакция "Ленинца" обратилась к нашему земляку с просьбой поделиться своими воспоминаниями. С сегодняшнего номера мы начинаем печатать его статьи о первых коммунах нашего района, организатором одной из них был он сам.

Осенью 1919 года, в дни, когда белоказачьи части генерала Мамонтова подкатывались к Тамбову и в Кирсанове заговорили о возможной эвакуации в заштатный городок Чембар, мы с Александром Позденко вступили в комсомол. Было ему 15, а мне - 14. Мы просто записались у Павла Корнилова в списки комсомольцев. У того самого Павла Корнилова, который стал позднее секретарем нашего укоммола, который был таким же, как мы, но чуточку старше, чуточку опытнее, чуточку активнее нас. Происходило это в железнодорожной школе под неистовый рев паровозных гудков и неумолчный буферный перестук вагонов. А уже чуть позднее нас утверждали на комсомольском собрании. С февраля 1920 года мы с Александром вступили в коммуну молодежи. Коммуна!

Коммунар! Нам очень нравились эти слова. Они как бы возвращали и невидимыми нитями приобщали нас к светлому имени Парижской Коммуны. Мы понимали, конечно, несоразмерную, огромную разницу между парижскими коммунарами и нами, скромными коммунарами села Оржевки. Но ведь их называли коммунарами! И нас тоже.

Мы вместе с Александром служили в годы гражданской войны в Архангельской губчека, в Особом Отделе Охраны северных границ республики. Мы потом состояли в 136-й Кирсановской роте ЧОН (часть особого назначения). И на обороте моего личного листка № 92 о зачислении в роту (после указаний об очереди призыва - ПЕРВАЯ, разряде военной подготовки - ПЕРВЫЙ) шла памятка. В ней говорилось: "ТОВАРИЩ, КОММУНАР! ЗНАЙ: 1) свое место в строю, 2) свое оружие и правила его сохранности, 3) своего прямого начальника и его адрес, 4) свои обязанности по мобилизации, сбору и караульной службе, 5) положение о ЧОН, о советах ЧОН, о командовании и учете в ЧОН. УМЕЙ: 1) владеть своим оружием (винтовкой, пулеметом, гранатой, револьвером), 2) всегда быстро найти своего непосредственного начальника, 3) надежно быть связанным с товарищем по звену, 4) в нужную минуту содействовать успеху ВСЯКОГО СБОРА коммунаров и 5) не болтать о военных мерах в ЧОН".

И здесь, в этих чеканных, как металл, словах памятки, опять нас называли коммунарами. Мы не могли не любить этого слова, не гордиться им. Мы работали после этого в укомоле: Александр - уездным политорганизатором допризывников, я - заведующим эконом-правовым отделом, а позже – уездным спортивным организатором. Каждый год, съезжаясь в летние отпуска или на каникулы, мы, группа коммунаров, шли в фотографию Ильинского или Смирнова и фотографировались. А на обороте карточек неизменно записывали: в честь ежегодной съемки старых коммунаров.

Идея воссоздания коммуны нас не покидала. И вот в начале 1925 года уком комсомола поручил двум своим членам - Позденко и Ициксону организовать сельскохозяйственную коммуну молодежи. Опять коммуна!

***

Вспоминается мне наше ничем неистребимое, бескомпромисное утверждение нового быта, новой морали! Мы считали на первых порах зазорным стремление некоторых к учебе, огромную жажду знаний: ах, ты хочешь учиться, ищешь работы полегче! Ты чуть ли не дезертир! Конечно, это не было официальной точкой зрения. И очень скоро мы поняли, как глубоко заблуждались. К учебе нас звал сам великий Ленин.

Мы считали не менее зазорным вполне естественное стремление молодежи танцевать или пользоваться косметикой. В общегородской комсомольской газете, членами редколлегии которой были Александр Ряшин, Михаил Ильин и я, были такие злые стихи-раешник А. Ряшина:
"...А тех, кто
штукатурится,
Выводить на улицу.
И, несмотря на
публичность,
Отмывать их личность".
И далее:
"Хорошо, что закон не
ко всем одинаков,
А то бы их взгрели за
подделку личных знаков".

V съезд РКСМ в 1922 году принял постановление взять шефство над Военно-Морским флотом, чтобы влить в него новые силы, обеспечить на флоте резкое усиление комсомольского влияния. Мы увлеклись всем, что напоминало нам в далеком от моря Кирсанове, о кораблях. Мы сшили себе парусиновые костюмы моряков с голубыми, под цвет моря, воротниками и с гордостью носили их.

В городской стенгазете появились шуточные стихи Михаила Ильина. Вот несколько строф из них, направленных в качестве дружеского шаржа в мой адрес:
Комсомолец Ициксон
Видел сон,
Будто он
С давних пор
Военмор.
На дредноуте верхом
Приезжает он в уком.
И идет, задравши нос.
Я матрос.
Руки в брюки,
Брюки в клеш.
Что ни слово,
То даешь...
Так иронизировал поэт по поводу нашего поголовного увлечения флотом.

Немалое внимание уделяли мы антирелигиозной пропаганде. Но проводили ее, так сказать, с перекосом, однобоко, отрицая религию, не всегда противопоставляли ей естественно-научные знания. Нам казалось, что для отвлечения молодежи от церкви в дни, скажем, пасхи, достаточно вывести оркестр из здания клуба на улицу и играть зазывные марши, стремясь перебить колокольный звон. Но очень скоро мы отказались от таких поверхностных прямолинейных методов, и атеистическая пропаганда стала у нас глубже, серьезнее. Очень большую работу проводили комсомольские организации уезда по сбору сухарей для голодающего Петрограда. Существовала специальная сухарная комиссия. Огромная комната в укоммоле, отведенная для хранения сухарей, была почти до верху наполнена ими. В долгие зимние вечера, лежа где-то под потолком, мы жевали сухари и до изнеможения спорили о том, как произошел человек. Нашим научным консультантом был коммунист Егор Дьячков. С великой радостью поехали посланцы нашего комсомола в Красный Питер и вручили там рабочим два вагона сухарей.

А с питанием было там плохо, за счастье считалось есть хлеб с лебедой или с картофельными очистками. Эти разрозненные штрихи не имеют отношения к теме коммуны. Но они достаточно убедительно передают атмосферу, в которой формировалось в те годы сознание нашей молодежи.
Но главный мой рассказ о коммуне.

15.01.1969
№ 9 (6095)

С XII сессии горсовета
Настоящее и будущее города
:

Город. Родной город. Кого не интересует и не волнует его судьба. Волнует и интересует она и депутатов Кирсановского городского Совета. Поэтому 10 января на своей очередной сесии они заслушали и обсудили доклад председателя горисполкома И.С. Папкова "О ходе выполнения социалистических обязательство по культурно-бытовому строительству и благоустройству города на 1968-1970 годы, взятых в честь 100-летия со дня рождения В.И. Ленина, и наказов избирателей депутатам городского Совета XI-го созыва". Обязательства эти довольно широкие. Для их выполнения сделано немало. Построено два детских сада на 190 мест, что позволило удовлетворить все имеющиеся в городе заявления об определении детей в детские дошкольные учреждения. Введены в строй два магазина на двенадцать рабочих мест, прачечная при городской бане на 225 килограммов сухого белья в смену, две столовые (при авторемонтном заводе и МСО). Сдан в эксплуатацию дом связи, в котором сейчас идет монтаж автоматической телефонной станции на 900 номеров. Расширен водопровод на три километра, проложено два километра канализации, заасфальтировано более восемнадцати тысяч квадратных метров дорог и тротуаров, высажены деревья почти на трех с половиной гектарах. Сейчас в городе газифицировано более двух тысяч квартир. Однако все это не дает права считать уровень выполнения социалистических обязательств высоким, потому что в этом важном вопросе есть много недоработок. Часть из них объясняется недостаточной требовательностью и низкой организаторской работой горисполкома, часть - слабой деятельностью строительных организаций. А часть тем фактом, что в обязательства было включено строительство объектов, не обеспеченных проектно-сметной документацией, финансированием и стройматериалами. Таких, как детский сад и 70-квартирный дом для фабрики "Победа", музыкальная школа, пристройка и спортивный зал средней школы № 2. Особую тревогу депутатов вызывает медленный ремонт дома культуры, музея и строительство нового кинотеатра, гостиницы, которые введут ремстройуправление и ПМК-421. Почти ничего не делают для выполнения соцобязательств по строительству клубов руководители "Бурводсельстроя", мясоптицекомбината, авторемзавода.

Далеко недостаточно выполняются и наказы избирателей по культурно-бытовому строительству. Депутат С.И. Лукьянов, например, не выполнил наказ об асфальтировании пешеходной дорожки от АЗС до Пурсовки, Н.Н. Максименко – о восстановительном ремонте городской пекарни, С.Ф. Пядышев - о строительстве базы отдыха для рабочих фабрики "Победа", Н.А. Еремин - о газификации жилых домов станции Кирсанов и так далее. Правда, часть причин, по которым депутаты не справились со своими наказами, были от них независящими, а часть наказов, как и обязательств, просто непродуманными.

О более серьезном отношении к разработке социалистических обязательств говорил выступивший в прениях заместитель председателя горсовета П.О. Шабашов.
- Непременное условие всех соцобязательств - мобилизовать трудящихся на организацию здорового и культурного быта. Однако в некоторых предприятиях забывают об этом условии и мало что делают по благоустройству своих территорий и отдыху трудящихся. Особенно плохо обстоит дело в этом отношении с КБО, ремстройуправлением, мясоптицекомбинате.
- Мне хочется заострить внимание депутатов на строительстве подъездных путей к предприятиям. В большинстве своем они не выдерживают никакой критики. - Это взял слово депутат Н.Н. Максименко. И нужно горисполкому всячески поддерживать и распространять очень полезное начинание по кооперированию средство организаций и учреждений на строительство дорог. А директор комбината коммунальных предприятий и благоустройства города Б.Н. Степанков предложил депутатам больше работать по мобилизации населения города на благоустройство улиц и дворов.
- Эта работа должна протекать под руководством уличных и домовых комитетов, деятельность которых необходимо активизировать, - сказал депутат В.Я. Ольшевский. - Главные же силы горисполкому следует направить на выполнение принятых обязательств, особенно по строительству культурно-бытовых учреждений. Настала пора серьезно заняться капитальным ремонтом дорог по улицам Буденновской, Трудовой и другим, сделать все, чтоб наш город встретил столетие со дня рождения В.И. Ленина похорошевшим. В прениях выступили также депутат В.Н. Беляев, директор фабрики "Победа" С.Ф. Пядышев и представитель Тамбовского облисполкома В.И. Лобов. Он зачитал решение облисполкома по рабтое Кирсановского горисполкома и подчеркнул недостаточно высокий уровень его руководства по выполнению социалистических обязательств в честь 100-летнего юбилея со дня рождения Владимира Ильича Ленина.
Сессия рассмотрела затем вопросы "О государственном плане развития народного хозяйства Кирсанова на 1969 год" (докладчик председатель плановой комиссии горисполкома А.Ф. Насонова), "О бюджете города на 1969 год" (докладчик зав. горфо М.Н. Волков), и другие.
По всем вопросам сессия приняла соответствующие решения.

С. Ициксон
2. Первые коммунары

Начинался 1920... В трех километрах от села Оржевка раскинулись владения мужского монастыря.
Было, когда-то было
В этом месте гнездо
воронье.
Много больных и
хилых
Шло сюда к
чудотворной иконе, -
писал поэт Александр Ряшин, летописец коммуны.

В феврале первая группа коммунаров приехала в монастырь. Прошло без малого полвека, но как сейчас помню гулкие коридоры главного корпуса, приютившего нас, молодых парней и девчат, обширный двор с приткнутыми по углам домашней церковью, домом настоятеля монастыря, каретником выездной конюшни. А посреди двора, давая начало своеобразному архитектурному ансамблю, высилось огромное о пяти куполах, здание церкви. Все это было обнесено высокой белокаменной оградой с запиравшимися на ночь воротами.

Хозяйственный двор размещался за большим, поросшим березой и дубом оврагом, в полуверсте от парадного монастырского подворья. Овраги и лес охватывали монастырь с трех сторон, и гулкое эхо разносило вечернею летней порою как бы тарахтенье легендарной тачанки или просто таратайки, колесившей по оврагам. Никак не верилось, что это акустический обман. Так и думалось: вот сейчас появится эта мифическая таратайка на опушке. Но она не появлялась. Непривычно резали слух незнакомые названия: кельи вместо комнат, трапезная вместо столовой... Но сущность устоявшегося монастырского быта легко раскрылась за такими явлениями: если не было кресел, а были табуретки, то они были обиты плюшем, если монастырь был только мужской, то в трех километрах от него, в селе Оржевке, размещался женский и вели к нему проторенные по оврагам тропы. У многих монахов, что пообеспеченнее, были наложницы, так что вели они далеко не монашескую жизнь. Келья келье и монах монаху - рознь.

Классовое расслоение в этой пасторской епархии бросалось в глаза: один шагал в собор по ковровой дорожке, стелившейся от настоятельского корпуса до самой паперти храма, другой - пахал и сеял, жал и косил хлебушко.

Так было до нас. К нашему приезду в монастырских кельях оставались лишь несколько монахов, умельцев и специалистов некоторых отраслей хозяйства, требовавших немалых знаний и опыта: отец Оникий - пчеловод, отец Филарет - садовод и отец Оникий - огородник.

Коммуна наша создавалась как школа-коммуна II ступени. Создавалась она по инициативе комсомола - настолько велико было стремление молодежи к коллективу, к совместной работе, учебе, жизни. Были тогда и бытовые коммуны. В Тамбове, к примеру, человек сорок ребят объединялись в такую бытовую коммуну. Работали они в разных предприятиях, но жили вместе. Половина заработка вносилась в общий котел - шла ли речь о рабочем парне с завода "Ревтруд" или о секретаре губкома РКСМ Леониде Ильеве. Кстати, Леонид Ильев, кумир комсомольцев начала двадцатых годов, женившись на комсомолке Кригиной, подписывался Ильев-Кригин, а подруга его жизни - Кригина-Ильева. Штрих незначительный, прямо скажем, мелкий, но он ярко выражал романтику тех лет, стремление к равноправию, доходившее до гиперболизации.

Мы приехали в коммуну на исходе зимы. Еще бушевали метели, а ребята уже вывозили из коровника и конюшни на поля неподъемные возы с навозом, потом готовили семена к высеву. С нами приехало несколько преподавателей. И когда одна смена работала в поле или на скотном дворе, либо заготавливала в лесу дрова, другая училась. Но учеба была далеко не главным в нашей жизни. Главным была работа, огромное желание трудится в коллективе. С первых весенних дней работы хватало всем. Учеба прекратилась. Мы пахали землю, боронили ее, сеяли зерновые и сажали картофель, овощные культуры, затем тщательно ухаживали за ними, убирали созревший урожай. Четыре-пять десятков парней и девушек, в основном горожан, с необъяснимой охотой трудились в поле, в животноводстве, на огородах. Управление было у нас демократическим, всеми делами руководил совет коммуны, в котором состоял и автор этих строк. Был у нас и заведующий хозяйством коммунист Матвеев. Председателем совета единодушно была избрана Лида Позденко, человек твердого характера, прямолинейный и целеустремленный, пользовавшийся среди ребят беспрекословным авторитетом. Она была лишь на год-два старше нас, пятнадцатилетних, но успела уже до коммуны поработать секретарем укома РКСМ. Больше всего в коммуне попадало от нее ее младшему брату Шурке, заводиле и непоседе, организатору всяких сумасбродных начинаний. Он стал поставщиком голубей, служивших немалым подспорьем в тогдашнем нашем несытом пайке. Добывал он их под куполами собора, несмторя на строгий запрет подходить к опечатанным дверям церкви. ОДнажды он чуть было не стал жертвой своей безрассудной затеи. Выпал снег. Забравшись на купол, Шурка разулся, чтобы удобнее было держаться пальцами ног на железном покрове. Ноги застыли. И кто его знает, каким чудом удалось ему спуститься с выпуклого купола? Строгие требования к родному брату оправдывались неписаным моральным кодексом: с родного - суровее спрос.

Лида стала впоследствии серьезным педагогом, защитила кандидатскую диссертацию и воспитала немало хороших людей в вузах. Поначалу в коммуну проникли несколько ребят инакомыслящих, не только далеких от комсомола, но и враждебно настроенных ко всему новому. Таким был Павел Караушев, сын члена черносотенского союза архангела Гавриила. Вступил в коммуну и анархиствующий, не признающий никакой организации забияка и драчун Иван Минаев, терроризировавший до этого всю школу. Этим людям было не по пути с нами, и коммуна исключила их из своих рядов. Фронт классовой борьбы, таким образом, прошел и через коммуну. Когда панская Польша напала на нашу страну и ее войска продвигались по Советской Украине, мы единогласно приняли на митинге решение: на своих лошадях, со своим оружием всем, как одному, отправиться на польский фронт - бить белополяков. В юношеской запальчивости, побуждаемые глубоко патриотическими чувствами, мы серьезно полагали, что наш маленький особый отряд на своих карих и гнедых, впряженных в телеги на деревянном ходу, сумеет форсированным маршем преодолеть огромные расстояния от границ Кирсановского уезда до западных границ Родины и внести свой решающий вклад в лихие удары Первой Конной по войскам Пилсудского. Винтовки у нас были, хватало и боеприпасов. Не стали бы мы обременять молодое советское государство и требованием провианта - продукты у нас были свои. Не было решено только, кому доверить уборку поспевавшего урожая. И мы были очень обескуражены, когда старшие товарищи решительно сказали нам: нет! Мы объяснили себе это тем, что они, видимо, меньше нас любят Родину. Я повторяю: мы были юны, горячи и не всегда обдумывали свои решения и действия. Но мы были страстными патриотами Родины.

17.01.1969
№ 10 (6096)

С. Ициксон
3. Зерна коллективизма

К осени 1920 года коммуна убрала хороший урожай, посеяла по парам озимые и начала взмет зяби. Помню, как в один из таких дней мы с Борисом Брюхатенко в поле, на вспашке зяби, впервые заговорили о том, что в уезде шалят банды, и что это может разрастись в крупные события. Так оно и случилось. Лево-эсеровские кулацкие банды, в которые вошло и немало обманутых крестьян-середняков, недовольных продразверсткой, бесчинствовали в уезде. Помню первую жертву - комсомольца Семена Шварца, ассистента инспектора труда, захваченного и зверски убитого антоновцами в селе Карай-Салтыки. Вместе с тремя упродкомовскими работниками, погибшими на "хлебном фронте", он был с почестями похоронен в братской могиле на городской площади в Кирсанове.

Коммуна превратилась в вооруженный лагерь. Коммунары вступили в отряд Вишневецкого, расквартированный в Оржевке. Ночью усиленные дозоры совершали обходы владений коммуны, всех ее служб. Во время одного из таких обходов мы понесли первую утрату - случайно Михаил Гусев застрелил комсомолку Лилю Колмыкову - младшую из сестер Колмыковых. (Позже, уже осенью 1921 года, когда коммунары убирали ураожй озимой ржи, нечаянно был подстрелен еще один коммунар - Костя Трофимов, оставшийся к счастью в живых). А потом настала очередь и первой жертве от рук антоновцев: в разведке был захвачен бандитами и зверски убит в Оржевке наш общий любимец Митя Есин. Нагрянула банда и на коммуну, но приняв ребят за курсантов каких-то сельскохозяйственных курсов, уехала восвояси. Дело ограничилось на этот раз расхищением продуктов, ограблением омшанника, где хранились ульи. Но угроза новых налетов банд вынудила уездные валсти принять решение – ликвидировать коммуну. Ребята возвратились в город.

И лишь к концу 1921 года вновь собрались в коммуне, чтобы убрать посеянную год назад озимую рожь. К этому времени основные силы антоновцев в уезде были разгромлены объединенными усилиями войск под командованием Тухачевского, в том числе и бригады легендарного Котовского.

Зароненные коммуной зерна коллективизма не заглохли. Укоммол поручил весной 1925 года двум членам укома - Александру Позденко и автору этих строк - создать сельскохозяйственную коммуну молодежи. И вот в селе Вяжле, в бывшем имении княгини Баратынской, возникла коммуна "Комсомолия". Три-четыре десятка комсомольцев, городсикх рабочих ребят с жаром взялись за дело. Тем временем в школе II ступени ее директор Степан Игнатьевич Горелин тоже организовал коммуну "Молодая гвардия". Состояла она из учащейся молодежи. Сколько поэзии, подлинной большой романтики было даже в названиях этих коммун, названиях, повторявших заглавия двух популярных литературных журналов. Но у "Комсомолии" не было подходящего земельного участка, а у "Молодой гвардии" он имелся в селе Кандаурове Соколовской волости. И осенью 1925 года обе коммуны объединились.

В уезде было семь коммун, разместившихся на базе бывших помещичьих имений, которыми богата была земля кирсановская. Но молодежной была только одна. Пришлось идти нехожеными тропами, накапливать опыт и в хозяйскую работу, выращивая устойчивые высокие урожаи. Этому способствовал считавшийся в ту пору передовым травопольный севооборот, введенный в коммуне. Был у нас опытный агроном, влюбленный в свое дело до самозабвения, член совета коммуны Федор Летунов. Участковые агрономы давали отличную оценку постановке хозяйствования в коммуне.

По-прежнему, как и в 1920 году. был чудесным быт коммуны. Атмосфера дружбы, сердечности и товарищества царили во всем. Никакие трудности не казались нам непреодолимыми. Подлинным, неподдельным счастьем сияли глаза ребят, когда мы обсуждали с ними планы дальнейшего развития коммуны, какие-нибудь задания, которые ставили перед нами уездные партийная и комсомольская организации.

Но такая идиллическая картина не могла продолжаться вечно. Влюбленность в коммуну была свойственна нам, молодым, в основном не семейным людям. Пороки устава коммуны, провозглашавшего принцип: "с каждого по способностям, каждому по потребностям" с годами становились все явственнее, все ощутимее. Жизнь убедительно опровергала этот уравнительный принцип и убедительно показала его беспочвенность и преждевременность в условиях строящегося социализма.

На XVI съезде партии в 1930 году было безоговорочно заявлено, что наиболее удобной формой коллективного хозяйствования на земле-кормилице является в наши дни сельскохозяйственная артель, умело сочетающая в себе труд в общественном производстве и в подсобном хозяйстве колхозника. Наша коммуна, объединившись в 1928 году с другим колхозом, образовала единую сельскохозяйственную артель "Маяк". Но идеи коллективизма, впитанные как бы с младенческих лет коммуны, навечно остались путеводным маяком для десятков молодых колхозников.

Среди ветеранов коммуны был и брат автора этих строк Яков Ициксон. Он состоял в коммуне и в 1920-1921 годах, и в 1925-1928 годах. Он трудился и в "Маяке" до 1941 года. А в годы Великой Отечественной войны он погиб на фронте. Семья его и поныне живет в колхозе. Свою славную роль воспитателя идей коллективизма коммуна с честью пронесла через все последующие годы, уже в новых формах сельскохозяйственной артели вплоть до наших дней, дней богатырского расцвета могучего колхозного строя земли советской.

И сквозь все эти годы, сквозь всю прожитую жизнь всегда и везде слышалась нам, коммунарам, как призывный тысячеустый набат строфа стиха Василия Князева:
Никогда, никогда,
Никогда, никогда!
Коммунары не будут
рабами...

21.01.1969
№ 12 (6098)

"Памяти Ильича":

Известие о смерти В.И. Ленина, хотя и не официальное, было получено Ирским волостным исполкомом (ВИК) (ныне колхоз имени Ленина) 22 января 1924 года в восемь часов тридцать минут вечера. Предполагавшийся в этот день спектакль в честь 9 января 1905 года был отменен, а собравшейся публике объявили о смерти товарища Ленина. 23 и 24 января ВИК в ожидании соответствующих директив от уездного центра ничего не предпринимал, хотя 23 января было собрание ячейки, посвященное памяти вождя.

25 января Ирский ВИК получил официальные материалы от уездного центра и в тот же день провел собрания граждан.

Смерть дорогого Ильича всколыхнула население. В каждом селе готовились к дню похорон, которые намечались на 26 января. Жители волости сами писали плакаты, на которых выражали свои чувства к Ильичу.

Неожиданно поздно вечером 25 января пришло известие о перенесении дня похорон на 27 января. Чтобы задержать крестьянские делегации, которые должны были явиться в волость 26 января ВИК с нарочными разослал по всем селениям волости и соседним волостям это известие. Делегации задержались.

26 января волисполком получил из Москвы телеграмму, в которой говорилось, что в день похорон Ленина в четыре часа дня московского времени должен быть общесоюзный прощальный салют. Тотчас об этом была поставлена в известность ячейка РКП(б) с предложением явится всем членам партии на траурную демонстрацию со всем имеющимся оружием. Одновременно разослали аналогичное приглашение и всем охотникам. Вечером прошли в некоторых селениях собрания.

27 января. Пасмурный день. Резкий ветер, поднимающий временами небольшую метель. Но несмотря на холодную, неприятную погоду, к зданию ВИК с 10 часов начали прибывать представители населения, сельсоветы в полном составе, школьные работники, члены партии. У всех на лицах глубокая печаль. Не слышно обычных шуток и смеха. Ждут траурную процессию из Первой сельскохозяйственной коммуны, чтобы слиться с ней. Тревожно все смотрят на часы.

В половине третьего дня подходят делегации из коммуны, Овсяновки, поселка Красного и Екатериновки. Впереди процессии несут траурное знамя граждан Красного поселка с надписью на нем: «Вечная память дорогому и любимому вождю товарищу Ленину от граждан Красного поселка и Баладовки». За ним несут две школьницы портрет В.И. Ленина, задрапированный хвойной зеленью. Внизу надпись: «Ты умер, ноты жив в сердцах наших», «Мы клянемся продолжать твое дело». По бокам портрета идет почетный караул из двух членов местных ячеек РКП(б) и РКСМ. Несут огромный венок из хвойной зелени, красный стяг и несколько знамен.

Медленно движется процессия и также медленно и печально колышутся под утихающим ветром траурные стяги. Навстречу выходит процессия ВИК. Сливается с ней. Минутное замешательство, и вся большая печальная колонна с пением соединенными крестьянскими хорами деревни Липягов и поселка Красного песни «Вы жертвою пали» проходит по улицам села Иры. Грусть и тоска овладевает всеми. Хор, как бы почувствовав это, начинает петь бодрящий, зовущий к борьбе и творческой работе «Интернационал». Еще больше вливают бодрости в скорбные ряды процессии звуки революционной песни «Смело, товарищи, в ногу». У здания ВИК процессия останавливается. Часы показывают три. На баллюстраду выносится портрет Ленина. По бокам его стоит караул. Выходит председатель ВИК т. Суслин. Не нужно водворять тишину. Все чувствуют себя как бы непосредственными участниками московских похоронных церемоний.

Прерывающимся от волнения голосом т. Суслин говорит о том, что дорогого Ильича нет, что его, мирового вождя, сегодня хоронят. Он указывает на величайшее значение Ленина в революционном движении всего мира. Но как не велика утрата, продолжал он, мы все должны еще сильнее сплотиться, чтобы успешно идти по великому пути к коммунизму и, обнажив головы, поклясться на свежей могиле, что продолжим дело Ильича. Собравшиеся обнажают головы, произнося безмолвную клятву. Хор Красного поселка поет «не плачьте над трупами павших борцов». Но многие плачут.

Следующий оратор т. Ковенко останавливается на биографических данных товарища Ленина. Он заканчивает речь за одну минуту до четырех часов. Раздается команда для товарищей, имеющих оружие и уже построенных в шеренгу: «Взвод!». Еще полминуты... Часовая стрелка остановилась на цифре «четыре» и слышится вторая часть команды «Пли!». Раздается оглушительный трехкратный залп, в котором, казалось, нашли отражение вся та тоска и боль, которые причинила всему трудящемуся народу смерть Ильича.

Этот материал подготовлен научным сотрудником Кирсановского краеведческого музея Т.С. Переборой на основании данных областного партийного архива.

22.01.1969
№ 13 (6099)
«Растить атеистов»:

У детей нашей улицы был своеобразный клуб. Набегавшись, наигравшись, они собирались на крылечке соседнего дома. Там они рассказывали сказки, там же слушали разные легенды.
Однажды вечером пришли дети домой подавленные, угнетенные и говорят:
- Мама, окрести нас завтра же, мы не хотим быть некрещеными.
- Это почему же?
- Нас без креста нечистая сила задавит.

Рассказала я им, как крестили их дядю Ваню, когда он был маленький. Вынул священник его из купели, а он зашелся весь, посинел, ни дышать, ни кричать не может. Рассказала им о вреде этого обряда, о вреде целования креста, причастия. А нечистая сила – это сказки. Рассказала им сказку про Змея-Горыныча, про Чудо-Юдо.

Что бы не принесли дети с улицы, мы с отцом старались найти время правильно объяснить им слышанное. Как-то так получалось, что вечером мы рассказывали свои впечатления за день, и все эти рассказы направлялись в определенное русло.

Прибежали дети домой и говорят: «Нина угостила нас куличом, у них пасха, крашеные яйца, а почему у нас нет?».
- Подождите, придет 1 Мая, у нас еще лучше будет.

И вот 1 Мая. на столе кулич, крашеные яички перед ним. Да какие! На одном написано белыми буквами «1 Мая», на других имена детей, папы, мамы... Не забыт даже кот Васька и друг семьи – собака Джек. У всех сегодня праздник!

В моем детстве церковь сыграла немалую роль в эстетическом воспитании. Я любила слушать пение и сама петь. А иконы – это была своеобразная галерея картин, которые я с удовольствием рассматривала. Клубы ароматного дыма, поднимающиеся вверх, а там фантастический бог в облаках... Все это создавало определенную атмосферу, какой-то чудесный мир.

В 17 лет я исповедовалась последний раз. «Я не могу верить в бога», - сказала я на исповеди. У священника не нашлось слов убедить меня. Это было не просто. Это была ломка души. А потом как-то стало светло, легко. Обо всем я рассказала детям. Рассказала и о том, что есть прекрасный мир искусства: музыки, стихи, картинные галереи, чудесные скульптуры в парках, архитектура... Но что я могла дать детям? Я сама не разбиралась в искусстве, только чувствовала его красоту.

А сейчас? Счастливое нынешнее поколение. Позавидуешь ему. Теперь молодые матери не будут уж так беспомощны, как я, если они не растратят молодость по-пустому: на игру в карты, в домино и пр.
Е. Лапина.

11.02.1969
№ 25 (6111)

Ценится дорого
Обзор редакционной почты

С каждым годом все больше строится магазинов, все богаче выбор товаров в них. Это, конечно, радует. Но не во всех предприятиях торговли нормально налажена работа, далеко не разрешена проблема взаимоотношения продавца и покупателя.

Как приятны улыбка работника прилавка, его стремление дать совет покупателю, найти с ним душевный контакт.
- Я живу довольно далеко от продовольственного магазина № 25, поблизости есть другие, но за покупками хожу только в двадцать пятый, - пишет в газету т. Пантелеева. – Внимательные здесь работники, не скупятся на приветливое слово, уходишь из магазина, а тебе вслед: «Заходите к нам почаще».

Благодарят читатели газеты продавцов этого магазина Л.Г. Негробову, А.С. Будаеву, заведующую А.В. Ведееву и работников других магазинов за вежливое, культурное обслуживание. Такая работа должна быть нормой для всех. Но, к сожалению, не стала. Об этом тоже рассказывает редакционная почта.

«Я зашла в промтоварный магазин Уваровщинского сельпо, чтобы купить занавески на окна, - рассказывает в своем письме Г.А. Копылова. – Тюль, который мне приглянулся, продавец Савина продать отказалась, сказав, что оставила его себе. Не дала она жалобную книгу. Только по требованию работника сельпо т. Дыкова Савина согласилась продать понравившийся товар».
- Ну и что здесь такого? – искренне удивилась, беседуя с нами, зав. торготделом сельпо М.В. Сафошина. – Савина хотела подарить тюль своей сестре. Быть у воды и не замочиться? – уточнила Сафошина свою мысль.
- Выходит, магазин – собственность продавца? Это же факт для фельетона – пытались объяснить мы недопустимость такого отношения к делу.
- Ну и пишите! Вам за это деньги платят, - грубо заявила Сафошина.
Комментарии, как говорится, излишни.

Настоящая культура, вежливость – эти качества не бывают врожденными, их нужно воспитывать в себе, учиться умению говорить и общаться с людьми.
- Учим, воспитываем, - утверждают в горторге. Но, видимо, не систематически, а от случая к случаю, если бывают еще факты, изложенные в письме т. Минаева. «Магазин № 1 я считаю одним из лучших в городе. Хорошо здесь трудится большинство продавцов. Только, наверное, не передают они свой опыт молодежи».

В письме говорится, что на просьбу т. Минаева продать нужный товар продавец Н. Саблина ответила отказом, ссылаясь, что он остался только на витрине.

К концу рабочего дня во многих магазинах покупатели – нежеланные гости. Уборщицы моют полы, продавцы углубляются в подсчеты выручки, - читаем в одном из писем. – А ведь многие кирсановцы только вечером и могут сделать покупки.

Кое-где в магазинах висят таблички «Продавец и покупатель, будьте взаимно вежливы». Правильный призыв. Пусть его придерживаются все, в том числе и те, кто пришел за покупкой. Ведь немало случаев, когда покупатели ведут себя грубо и бестактно, не уважают нелегкий труд работника прилавка.

Может быть, и необязательно вешать такие таблички, главное – помнить о своем долге, человеческом достоинстве, доброжелательности и вежливости. Это совсем нетрудно. Как говорится в одном из известных афоризмов: «Ничто не дается нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость».

15.02.1969
№ 28 (6114)

«Пенсионер пишет историю»:

Три школьные тетради исписаны убористым почерком. В них записаны со слов очевидцев воспоминания о борьбе кирсановцев с бандой Антонова в 1920-1921 годах.

«21 апреля 1921 года в Кобяках был сход всего общества. На нем стоял вопрос о помощи хлебом голодающим городам и армии. В это время из Клетинщины прискакал Иван Афанасьевич Редин и сообщил, что со стороны села Соколово движется отряд бандитов. Я, Федор Акимович Висков, был тогда председателем Кобяковского сельсовета. Я скомандовал людям: «По домам. Прячьте скот и добро», а сам сел на коня и помчался в Кирсанов сообщить о приближении банды...»

«Во время нападения антоновцев на Кирсанов я был его комендантом, - рассказывает Г.А. Михин, - отряд городской милиции возглавлял Медведев Егор Михайлович...»

«Я, Дмитрий Ильич Старчиков, в апреле 1921 года служил в караульном батальоне, который размещался в здании теперешней конторы связи. В ночь нападения бандитов на Кирсанов я ночевал вместе с отрядом на кладбище, так как город готовился к отражению антоновцев...»

Таких рассказов-воспоминаний в тетрадях содержится восемнадцать. Все они записаны пенсионером Ф.М. Лапшиным. Они ценны не только тем, что восстанавливают некоторые моменты борьбы с бандой Антонова в Кирсановском районе, но и называют фамилии наших земляков, активных участников исторических событий тех лет: Кузина, секретаря укомпарта; Знаменского, председателя уисполкома; Троянского, председателя особого отдела ВЧК; М.С. Маслакова, начальника уездной милиции и других. Многие из них живы: В.П. Сальников, бывший начальник отряда ВЧК по борьбе с контрреволюцией и бандой Антонова, живет по улице Энгельса, 48; Д.С. Пашков, бывший сотрудник горисполкома (тогда муниципалитета) (ул. М. Горького, 38); М.И. Сальников, комсомолец, теперь член КПСС (с. Голынщина); Ф.С. Потапов, бывший шофер (ул. Новая); В.А. Павлов, бывший учащийся, теперь пенсионер, проживает по улице М. Горького, 4.
А. Яковлева,
рабкор.

25.02.1969
№ 33 (6119)

«За наступательную атеистическую пропаганду»:

Атеистическая работа членов Кирсановской районной организации общества «Знание» тесно увязывается с подготовкой к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина. Наши лекторы и докладчики пропагандируют ленинские положения и высказывания, определяющие сущность религии, ее корни, вред для общества и необходимость борьбы с ней.

Антирелигиозную пропаганду среди населения мы считаем одной из важнейших задач. Особенно она оживилась за последние два года. Но это не значит, что в городе и районе стало больше верующих. Нет. Их с каждым годом все меньше и меньше. Ведь общеобразовательный, культурный и политический уровень трудящихся постоянно растет, повышается их сознание.

Но есть у нас еще и такие, которые глубоко заблуждаются, веруют в существование загробной жизни, справляют религиозные обряды. На освобождение этих людей от религиозного дурмана направлена вся наша атеистическая работа.

При районной организации общества «Знание» действуют два семинара по научному атеизму. Один при горкоме КПСС, второй – при клубе колхоза «Родина», Руководит ими самый активный член нашей организации учительница-пенсионерка К.П. Агеева.

Работает у нас также секция по научному атеизму. Члены секции – это люди с высшим образованием, которые десятки лет являются лекторами. Среди них И.Г. Демин, Н.М. Лобкова, Э.П. Амзина, Л.Н. Федорова и другие. Все они часто выступают перед населением с лекциями на антирелигиозные темы, проводят беседы, индивидуальную работу с верующими.

В прошлом году было прочитано 117 лекций на атеистические темы. Кроме того, организовано 60 тематических вечеров, 25 устных журналов, 30 читательских конференций, 12 обзоров журналов «Наука и религия».

Активную антирелигиозную пропаганду среди населения проводят Уваровщинская, Вячкинская, Пересыпкинская, Калаисская первичные организации. Они используют не только лекции и доклады, но и тематические вечера, читательские конференции.

При Уваровщинской первичной организации создан совет атеистов. В прошлом году он подготовил и провел три тематических вечера: «Химия разоблачает чудеса», «Медицина и религия», «Разум против тьмы». Эти вечера охотно посещали жители и остались довольны тем, что услышали и увидели на них.

Многие первичные организации, такие, как Первая Пересыпкинская, Вторая Гавриловская, Калаисская, провели читательские конференции по книгам Попова «Дорогой ценой», Иванова «Тени исчезают в полдень», Тендрякова «Чудотворная».

Большой эффект имеют индивидуальные беседы лекторов-атеистов с верующими. В селах Вячка и Вторая Гавриловка в результате длительной работы с ними четыре женщины вышли из секты баптистов и начали новую для них жизнь, свободную от фанатизма. Сейчас они активные участницы колхозного производства, охотно посещают все массовые мероприятия.

Первичные организации проводят и другую работу, направленную против религиозных праздников и обрядов. Они противопоставляют им наши советские праздники и обряды. Такие, как встречи и проводы русской зимы, торжественные бракосочетания и регистрации новорожденных.

Сейчас первичные организации общества широко развернули подготовку к выборам в местные Советы депутатов трудящихся. включились в эту работу и наши лекторы-атеисты. Многие из них – в составе агитаторов.

Разрабатываются планы лекций на период выборной кампании. Будут также читаться лекции и на антирелигиозные темы на десятидворках и на вечерах избирателей.
А. Чернецова,
ответ. Секретарь районного
отделения общества «Знание».

«Проводы зимы»:

Сотни кирсановцев собрались в воскресенье на площади Революции, чтобы проводить зиму и встретить весну. Этот праздник давно стал в нашем городе традицией.
- Едут! Едут! – раздались голоса, и к площади подкатил нарядный санный поезд. На передних санях – Дед-Мороз, Снегурочка, Весна, молодая и красивая.
- Я пришла, люди, на смену суровой Зиме. Принесла вам солнце, тепло, счастье, - говорит Весна.
Горожане встречают вечную труженицу хлебом-солью, музыкой и цветами.

Начинается веселье. На импровизированной сцене выступают самодеятельные артисты, кружатся в лихих танцах, поют задушевные песни. И молодые, и пожилые принимают участие в играх, аттракционах, дети катаются на лошадях.

Издавна ведется на русской земле обычай – провожать зиму блинами и пирогами, конфетами и пряниками. Оживленно возле ларьков и прилавков. Одетые в яркие сарафаны продавцы предлагают горячий чай, кофе, румяные блины.

С приходом весны люди связывают свои надежды на мирное счастье. Вот почему раздались горячие аплодисменты, когда в огне костра вспыхнуло чучело, символизирующее войну.

В пламени сгорают и изображения хулиганов, пьяниц, тунеядцев, тех, кому не место в нашем обществе.